Алина Шустрова - Карты, деньги… или дочь шулера… [СИ]

— Ты к дружку? — Алекс небрежно мотнул головой в сторону третьего этажа.

— Нет, я домой, Дружок пусть спит. Чего и тебе желаю. — Я махнула гостеприимной Даше рукой и отправилась к машине. На моё счастье улицы были свободные, добралась за 10 минут. Машину бросила во дворе, нет сил, если так дальше продолжится, забуду, как выглядит собственный гараж. Домой не хотелось и я побрела в сторону детской площадки, пристроилась на качелях. Вот и всё! Кажется, допрыгались вы Полина Александровна! Ещё недельку побегаешь, денежки для бандюганов поищешь, а там раз! И милый парень Алекс, перережет тебе глотку, от уха до уха! Или по — тихому, просто шею сломает? Нет. Наверное, потребуются доказательства — голова там отрезанная или рука? Бррр… Я потрясла головой, и зачем я эти гангстерские боевики смотрела? Совсем себя застращала. Я тоскливо оглядела спящий дом, свет горел только в двух окнах.

— Эх вы! Знай себе дрыхнут! — Завистливо прошептала я. А тут сна ни в одном глазу. Свежий ветерок легонько обдувал разгорячённую голову. Интересно моя смерть — вопрос решённый? Или в случае благополучного исхода поисков мне оставят мою буйную головушку на память? Пора домой. Я спрыгнула с качелей и пошагала к подъезду под мерный скрежет металла за спиной. Дома закинула сумку на комод, растянулась на кровати, есть охота, бросила взгляд на часы — три часа ночи. Поздновато холодильник грабить, даже для Громовых, будем худеть — но только сегодня, а завтра с утра, я размечталась: «Съем три котлеты сразу и ещё чего-нибудь, что — там Наташка приготовила вкусненького?». Обняв подушку и вдыхая аромат будущих котлет, я заснула со счастливой улыбкой на лице.

Проснулась я от настойчивого звонка мобильного телефона. «Кому там неймётся!». Я сердито пульнула подушку в сторону сумки с мобильником. Придётся вставать, всё равно весь сон перебили.

— Полинка, привет, не разбудил?

— Игорь, привет, какая теперь разница?

— Тогда сразу по делу. Квартиру проверили, жучков нет. Дело об убийстве в Золотом Льве ведёт следователь Муратов Сергей, ул. Орджоникидзе 16, 3 этаж, комната 23.Он ждёт тебя сегодня к 14.00. Я сказал, что убитый скорее всего твой отец и рассказал, что скорую вызывала ты с телефона знакомого. Номера с которых поступают вызовы скорая фиксирует и при необходимости предоставляет милиции. Это тебе так для общего развития. — Бухтел Середа, — Вадима, наверное, вызовут сразу после тебя, часа на три, или лучше вместе идите, чтобы сильно не завираться. — Игорь прокашлялся. — Полин я тебе один совет дам — ты там ври поменьше, можешь недоговаривать, увиливать от ответа, переводить тему и даже плакать, ну что я тебя учить буду, а вот врать не советую, дело такое, в милиции тоже не дураки сидят. А про Муратова мужики сказали, парень толковый и въедливый. Пока всё, не забудь позвонить потом старому толстому другу, я всё — таки волнуюсь! Сама — то как?

— Да никак! Словно под трактор попала! Два раза! Папуля мой, чтоб земля ему была пухом, кинул трёх, Игорь ты меня слышишь, нет, вру, четверых, я думаю Георгий Иванович тоже мужчина бывалый! Четверых воров в законе на миллион долларов. Они естественно зубами скрежещут, над ними вся Москва, наверное, сейчас угорает, и приезжает к родной дочурке, случайно, как будто поезда больше никуда не ездят, а самолёты не летают. А я теперь должна облить себя бензином и публично поджечь, что бы все сказали, ну да, он ей деньги точно не давал, зачем они ей, мёртвой — то?

— Ты только давай без истерик. — Попросил Игорь….

— Хорошо, не буду, — пискнула я. — Приставили ко мне какого — то орла, толи присматривать, толи помогать…

— Чем он тебе так не понравился, за столь короткое время? — Удивился Середа.

— Наглый уж очень! — Пожаловалась я. — Игорь расхохотался.

— Полина, не принимай близко к сердцу, это всего лишь московский ритм жизни. — Продолжал Середа, — ты только не думай, мужикам тоже не просто. Бежишь, бежишь высунув язык, бабки, тачка, шмотки, чиксы, а тебе хлоп: «что — то я не поняла, дорогой, что это было? Секс? А где моё новое норковое манто? Меня без манто не вставляет!». Короче, стать импотентом досрочно проще простого.

— И что теперь, прикажешь мне его пожалеть? В конце концов, никто в Москве насильно жить не заставляет! Вон у нас от Урала до Сибири свободно! Заселяйся, не хочу! Стреляй белку в глаз, паси северного оленя, строй юрту, тишина, покой, опять же норковое манто кругом бегает! Ладно, пойду к твоей любимой девушке, с веслом! Пардон, с метлой, может покормит по доброте душевной?

— Покормит! Хмыкнул Середа, душа у неё и правда щедрая, до сих пор спина трещит!

— Не бойся! За одного битого двух не битых дают! Точного адреса обменного пункта не подскажу, но люди зря болтать не станут? — Я рассмеялась. — Как думаешь!

— Думаю, что спиной к вам поворачиваться больше не стоит! Сломаете мне хребет, а кому нужен такой прожорливый инвалид? Всё, пока, держи нос по ветру!

— Есть держать нос по ветру!

Я вытянулась по стойке смирно и отсалютовала невидимому Середе. В трубке раздались короткие гудки. Надо звонить Скворцову и брать отпуск на неопределённый срок, не хватало ещё чтобы за прогулы уволили? Хотя… Покойникам, наверное, работа не нужна… Стоп, буду думать о хорошем! То есть о плохом не буду! Значит, что совсем не думать? Правильно! Звони и иди завтракать! Что хорошего можно придумать на голодный желудок.

— Николай Семёнович, добрый день! Полина Воронцова беспокоит.

— Добрый день Полина Александровна, у вас всё в порядке?

— Не совсем, Николай Семёнович, я у вас отпуск хотела попросить недели на две, может на месяц. Дело в том, что у меня отец умер, вчера. — Я зашмыгала носом. — У меня тут дел полно, там похороны…

— Примите мои соболезнования, Полина Александровна, за работу не переживайте, я думаю справимся, вы только в отдел кадров забегите, когда время будет, заявление девочкам в бухгалтерии оставьте.

— Конечно, Николай Семёнович, спасибо, Николай Семёнович, до свидания, Николай Семёнович!

— До свидания, Полина Александровна, если понадобиться моя помощь, звоните.

— Спасибо большое. — Нажала отбой и посмотрела на себя в зеркало. Дожилась, опять спала в одежде и с косметикой, прямо на покрывале в обнимку с подушкой. «Готовимся к кочевой жизни», - съехидничал внутренний голос. Тем более надо идти мыться, кто его знает, когда ещё придётся… После душа я высушила волосы, натянула джинсы, футболку, синие мокасины, взяла связку с ключами и отправилась к Громовым. Наташка сегодня с двух, Ленка на каникулах, так что должны покормить, обуть и обогреть. Помечтала я и открыла дверь. На меня обрушился поток Наташкиных криков, Ленкиного плача, тихого завывания мамы Веры. Я бегом припустила в большую комнату и попала прямо в эпицентр событий. Ленка забившись в кресло рыдала в голос, периодически размазывая слёзы по опухшему лицу. Мама Вера рыдала на груди у Вагнера, который бережно её обнимал и успокаивал, а Наташка как фурия носилась посередине комнаты, метала гром и молнии и размахивала руками. Скандал дошёл до такой стадии, что непосвящённый человек, вроде меня, в общем гуле и вое слов разобрать не мог. И как я не старалась, кроме обвинений в предательстве со стороны тёти Веры и возгласа: «на кого ты нас поменяла?» из Наташкиных воплей, ничего не поняла. Я потянулась к керамической вазе на телевизоре и со всей силы шмякнула её об пол. От резкого удара все замолчали и уставились на меня.

— Что за шум, а драки нет? Наталья, ты чего сбрендила? На мать орёшь? Да ещё в присутствии младшей сестры и иностранных гостей. Во — первых, не педагогично, а во — вторых — я мило улыбнулась Вагнеру, — постояльцев распугаешь! Вагнер рванулся было ко мне, но потом остался с мамой Верой, и оттуда взывал о помощи:

— Полина, наконец, хоть кто — то вменяемый появился! — Наташка повернулась ко мне, я подхватила её под руку,

— отдышись пока, ты у нас дама впечатлительная, я с твоего позволения Вагнера послушаю. — Подруга сердито засопела. А дальше я стояла, открыв рот и благодарила бога что держусь за Громову, не то бы точно упала!

Спокойный и рассудительный Вагнер, на немного ломаном русском пояснил, (вообще — то по-русски Вагнер говорит прекрасно, просто, когда он волнуется то немного путает слова и окончания, ну, например, «Это вам ни кошки и мишки»!), несмотря на волнение мне стало ясно, что! Вагнер и тётя Вера любят друг друга, тётя Вера беременна и срок уже большой! Тут тётя Вера заревела и сквозь слёзы начала шептать что она решила, что это не задержка, а климакс наступил, и на аборт уже поздно, почти 20 недель.

— Мама Вера, вы с ума сошли? Какой климакс? Вам же 40 ещё нет, вы же медработник в конце концов? — Напустилась я на маму Веру. Но она только громче заревела.

Вагнер стрельнув в меня глазами, кинулся её успокаивать:

— Вера тебе нельзя волноваться.